— Ну что ж, — протянул Боволо, — не уверен, что мне по душе перспектива работать за вас, но, возможно, это единственный способ добиться того, чтобы всякие пришлые бюрократы писали правильные отчеты.

Он кивнул и просветлел: про себя он уже прикидывал, какие хвалебные слова в свой адрес вставит в ключевые места рапорта.

— Хорошо, — согласился он намного дружелюбнее. — Наверное, вы правы. Но я не желаю, чтобы вы здесь болтались и путались у нас под ногами. Поймите, у нас по горло забот и нам некогда заниматься какой-то иностранкой, которая оказалась настолько растяпой, что позволила себя укокошить.

Он был явно не из тех, кто с благодарностью принимал дары.

— Нисколько не сомневаюсь, — отозвалась Флавия. Ее немного покоробили его слова, но она осталась довольна, что ей удалось хоть куда-то продвинуться. — А я со своей стороны готова помочь там, где вы сочтете нужным.

— М-м-м… дайте подумать, — протянул Боволо. Он явно старался найти ей абсолютно ненужное занятие. — Полагаю, вы образованны? Всякие там языки. — Он произнес это таким тоном, будто считал образование непристойностью.

Потребовалось усилие, чтобы удержать на лице ничего не значащую улыбку. Флавия надеялась, что манеры Боволо станут лучше до того, как иссякнет последняя капля ее терпения.

— Может, вы поговорите с кем-нибудь из ее коллег? — продолжал комиссар, не обращая ни малейшего внимания на то, как напряглись ее скулы. — Смысла в этом, конечно, нет, поскольку мы уже вышли на след, но зато будут учтены абсолютно все аспекты дела. Перебросьтесь с ними парой слов, проглядите бумаги и завтра же возвращайтесь в Рим. Ведь вы так и собирались? — спросил он, смутно подозревая подвох.