Аргайл обернулся и, узнав женщину, почувствовал, как улетучивается его плохое настроение.

— Что ты делаешь в Венеции?

— Уж по крайней мере не развлекаюсь, как ты, — отрезала Флавия.

Аргайл смутился, как всегда, когда его заставали врасплох, и в смятении неуклюже представил свою знакомую:

— Флавия ди Стефано из управления защиты произведений искусств римской полиции.

На Пианту это не произвело особого впечатления. Она холодно кивнула с видом человека, который не жаловал полицейских и не считал их достойными членами общества, обвела неодобрительным взглядом немного неряшливую одежду Флавии, опустила глаза на ее запыленные коричневые туфли и презрительно отвернулась. Поблагодарила Аргайла за обед с такой ледяной улыбкой, будто не подозревала, во что он ему обошелся, и пошла прочь.

— Какая очаровашка, — негромко заметила вслед ей Флавия.

Вконец расстроенный, Аргайл раздраженно потер нос.

— Похоже, ты ей не понравилась. Не принимай на свой счет. Может, это потому, что она пять минут назад потребовала, чтобы я нарушил закон. Меня она тоже не любит, хотя я накормил ее обедом.

Оба надолго замолчали. Аргайл не сводил с Флавии восхищенного взгляда, который она всегда объясняла его смущением. Так оно и было. Он не знал, как себя держать с таким заводным и вместе с тем спокойно сосредоточенным человеком: в его сознании части не соединялись в единое целое. Или, если угодно, соединяться-то соединялись, только он не представлял, где пролегало их сцепление.

— Так что же ты все-таки здесь делаешь? — наконец спросил он. — Не представляешь, как я рад тебя видеть. Все-таки дружеское лицо.