— Тебя избавили от конкурентки, — весело проговорила она.

— Слишком уж точно. — Он мрачно посмотрел на нее.

— А кто художник? — поинтересовалась Флавия.

— Никто.

— Но кто-то же его нарисовал?

— Естественно. Но ни я, ни другие не знаем, кто именно. Просто представитель венецианской школы, примерно в тысяча пятисотом году или около того. Очень посредственный.

— А чей в таком случае портрет?

— Тоже не знаю, — отозвался Аргайл. — Может быть, это автопортрет.

— Полагаю, не Тициана?

— Ни малейшей вероятности. Тициан умел рисовать.

— Что он собой представляет?

— Анфас. Мужчина с крючковатым носом в мантии. Зеркало, на заднем плане мольберт и палитра. Ничего особенного.

— Забавное совпадение, — нахмурилась Флавия. Она явно расстроилась, понимая, что ее жизнь без нужды усложняли.

— Вот и меня это поразило, — угрюмо проговорил англичанин и перечитал письмо, желая убедиться, что все правильно понял. Оказалось, что правильно. — Очень странно. И это меня пугает. — Он откинулся на стуле, как бы защищаясь, скрестил на груди руки и, тоже нахмурившись, продолжал: — Тебе бы надо поговорить с ее коллегами. Выяснить, чем она занималась. Может, они сумеют помочь. С ними вообще кто-нибудь разговаривал?

— Конечно. Здешние карабинеры не полные идиоты. То есть я хочу сказать — не совсем. Но они главным образом проверяли алиби. Шесть членов комитета. Один труп. И пять достаточно основательных алиби.

— М-м-м… Я далек от того, чтобы учить тебя, как делать свое дело, но мне кажется, было бы полезно потолковать с этими людьми. Хотя бы ради меня.

— Я собираюсь с ними поговорить. Хотя и не ради тебя. Но у меня не много времени и следует проявлять осторожность — меня послали в качестве художественной декорации, а не для того, чтобы что-то предпринимать.

— Ты самая художественная из декораций, — неуклюже польстил ей Аргайл. — Только я не могу себе представить, чтобы ты ничего не предпринимала. Слушай, а мне нельзя пойти с тобой? — Он изо всех сил старался произвести впечатление обаятельного человека и к тому же такого, который будет присутствовать в комнате для допросов, но его не станут замечать.