— Исключено. Бредовая мысль. Отношения с Боволо и без того натянуты, а так он совсем сбесится. Кроме того, это совершенно не твое дело.

Вечерело. Флавия устала и сделалась раздражительной. У нее складывалось ощущение, что на это дело ей потребуется больше времени, чем она предполагала. И подсознательно она злилась на Аргайла за то, что он привязался со своей чертовой картиной. Хотя вина, конечно, не его и совсем нечестно так на него кидаться. Ей срочно требовалось выспаться. Поэтому она попросила счет, расплатилась и проворно потащила Аргайла к выходу — на свежий вечерний воздух.

Флавия стояла у ресторана и, засунув руки в карманы, любовалась видом и прикидывала, какой из многочисленных узких переулков приведет ее обратно к отелю. Она обладала хорошим чувством направления и всегда удивлялась, когда это чувство ее подводило. Но в Венеции ее топографическое чутье моментально пропадало. Аргайл стоял рядом и, как обычно, когда что-то обдумывал, переминался с ноги на ногу.

— Пора, — наконец произнес он. — Пойду-ка я к себе в гостиницу, пока ты не захотела, чтобы я тебя проводил в твою.

Флавия вздохнула и улыбнулась:

— Я туда ни в жизнь не доберусь, — но тут же поправилась: — Ладно, все в порядке. Как-нибудь доковыляю. Заскакивай утром, я тебя просвещу. — И оставила слегка расстроенного Аргайла, который еще долго бродил кругами, пока случайно не вышел к гостинице.

ГЛАВА 4

На следующее утро Аргайл сидел в кресле в спальне Флавии и читал газету. Он прекрасно сознавал, что вчерашняя резкость Флавии бесследно исчезнет после восьми часов забытья, и пришел к завтраку, чтобы напомнить ей о его полотне. Он продолжал о нем думать и все еще тревожился.