Как все неудачно! Тем более что поначалу Аргайл и старая маркиза обо всем сговорились. Вздорная, злющая женщина обладала необыкновенно ясными для своего возраста глазами, которые ярко сияли на ее морщинистом лице. И еще — необычным чувством юмора. У нее возникло естественное и весьма похвальное желание избавиться от части своих картин. Но потом она заболела, сделалась капризной, и переговоры продол-хала ее «закадычная компаньонка» — по словам самой синьоры Пианты. С тех пор все пошло шыворот-навыворот и наконец окончательно рухнуло.

— Я вам уже сказала, что это совершенно не обязательно. Мы понимаем толк в делах подобного рода.

Утомительная особа. Весь вечер не могла ничего сказать прямо, бросала странные намеки, и Аргайл наконец открыто спросил, чего в конце концов она добивалась. Если не считать изменения условий сделки — теперь она требовала процент с продажи, а не единовременной выплаты. Аргайл мог на это пойти, хотя предпочел бы знать заранее.

Но его тревожила еще одна небольшая деталь: она хотела, чтобы вывоз картин осуществился втихаря — без оформления экспортных разрешений, в обход официальных правил и прочей мути. Просто положил полотна в багажник, а в Швейцарии продал. Вот так. Конечно, в этом не было ничего необычного. Тысячи картин именно таким способом ежегодно покидали Италию, и его менее респектабельные коллеги неплохо зарабатывали на жизнь в качестве курьеров. Но Аргайл твердо заявил, что галереи Бирнеса так не работают. Они следуют букве закона и выполняют все формальности. К тому же полотна не представляли особой ценности — семейные зарисовки, второстепенные пейзажи и портреты неизвестных авторов — так что непохоже, чтобы могли возникнуть проблемы с их вывозом. Аргайл предложил за картины не безумную цену, но именно то, чего они стоили. Когда он за них расплатится, переправит в Англию, растаможит и подготовит к продаже, они с работодателем получат некоторый доход. В расчете на почасовую оплату с учетом затраченного времени Аргайл заработает несколько лишних гамбургеров в стоячих забегаловках.